Mazy, "Я так хочу посмотреть Ваши сны, что готова позволить взглянуть и на свои. Но разве это называется доверием?"
Вот это очень понравилось...

единственное, что я написала в прозе, это вот эта чушь...

ты

Малыш, малыш... Ты снова хочешь убежать из его глаз? Снова хочешь спрятаться от меня в ком-то другом... Смотри, какие они ослепительно яркие, эти жёлтые осенние листья... Они - словно отражение последних тёплых лучиков солнца...
Как и его глаза - отражение тебя... Послушай, это птицы в последний раз напевают наш с тобой любимый мотив, прежде чем улететь туда, где нас нет...
Уже выпадал первый снег, как предупреждение о том, что скоро он всё погребёт под собой... Меня, эти улицы, этот город... И я буду бежать по нему, сама не зная куда, конечно, не зная, ведь никогда не угадаешь, где снова смогу тебя увидеть. И мои лёгкие будут разрываться от быстрого бега и кристалликов льда в воздухе, от отчаяния и крика, заглушённого здравым смыслом... что люди подумают? хотя по идее какая разница, какие мысли возникнут в их головах относительно меня... плевать... я буду кричать... хотя бы шёпотом...
Лица, лица... Малыш, знаешь, я почему-то люблю их рассматривать... особенно в окно автобуса... Можно безнаказанно и бесцеремонно пялиться прямо им в глаза, ведь через пару секунд четыре колеса завертятся и увезут меня куда-то... И я вряд ли ещё раз увижу эти глаза - голубые, карие, зелёные, спрятанные под очками или усталыми веками...
Так легко пройти мимо. Не заметить кого-то нужного, например, тебя, малыш... Нужно отдать тебе должное - прятаться ты умеешь, как заправский шпион... Мне даже иногда кажется, что я придумала тебя, выдумала, как и всю свою жизнь,
нарисовала тебя разноцветными фломастерами слов на холсте мечты... Но вот же ты - на подушечках его пальцев, в уголках его улыбки, на кончиках его ресниц... Только оставайся там, прошу... мне так нравится думать, что он - это и есть ты.

я

Я живу в ней. Никто никогда не видел меня, разве что мельком – отблеском, бликом в её глазах, когда она искренне смеётся или плачет (вообще-то она часто всего лишь играет)… Она меня не выпускает наружу, боится за меня – говорит, что в мире, где она живёт, меня никто не полюбит. Ещё иногда говорит, что ненавидит меня, и что ей гораздо легче было бы жить без меня. Может быть и так, но я всё равно живу в ней, знаю о ней всё, только сказать никому не могу. Она часто молчит, потому что боится, что я тоже начну говорить вместе с ней…
Мне иногда кажется, что она относится ко мне, как к своему ребёнку, а ведь нам почти одинаковое количество лет. Я даже не припомню, кто из нас старше… И к чему такая забота? Зачем я ей нужна? Разве что умею любить, чувствовать – и радоваться, и грустить. А она умеет только тосковать по чему-то или кому-то… Ей почти всегда плохо… А мне плохо от того, что я люблю его, а он обо мне даже не подозревает. Он ведь с ней, с той, которая не умеет любить… Мы с ней всего лишь две глупые твари. Только я в это не верю, а она иногда забывает.

она

Я нормальный псих. Оставьте меня в покое, только не уходите. Я так боюсь людей, что уже не могу без них. Я так ненавижу, так люблю этот мир, что мне больно смотреть на него своими закрытыми глазами. Я всегда разговариваю молча, жаль, Вы ничего не слышите. Я так хочу посмотреть Ваши сны, что готова позволить взглянуть и на свои. Но разве это называется доверием?
Я разрушаю всё, к чему притрагиваюсь. Я делаю больно тем, кого люблю, так умею ли я вообще любить кого-либо или мне просто кажется? Я плачу, тихо кричу, жалею себя, что всё так плохо, но хочу ли я лучшего? Только обманываю себя. Мне не нужно счастье, понимаете?

Машка), столько впечатлений от рассказа. Очень много тем затронуто, поэтому я даже как то теряюсь. Конечно основная тема это любовь, или я что то не понял? Главное стремиться к своим мечтам! Завтра еще перечитаю)
PS ждем в Питере))

это пока ещё неотредактированный вариант, типа черновичок)

вот как-то так ;)


1.

Не только потому, что ты не меняешься.



С каждым мгновением время начинает нестись мимо нас гораздо быстрее. Вроде бы ещё вчера отмечали выпускной 9 класса, а сейчас уже все являемся студентами высших учебных заведений. Ещё пару лет, и мы сделаем шаг во взрослую жизнь, станем дипломированными специалистами; кто-то из займёт престижные посты в крупных организациях, кто-то отдастся головой в любовь и семью, а кто-то будет всю жизнь творить и рассуждать. И каждый из нас сможет осознать, к чему стоит стремиться, сможет выделить для себя то главное, ради чего просыпается каждый день. Мы станем совсем разными, потеряемся в извилистых дорогах судьбы, утыкаясь в тупики и выходя из самых затруднительных ситуаций. Но одно будет нас объединять – воспоминания и чувства, от которых, порой, к сожалению, никуда не убежать. И при каждом случайном столкновении будем искренне улыбаться друг другу, забыв все глупые обиды. Вы никогда не ловили себя на мысли, что то, являющееся сейчас для вас прошлым, – это самое счастливое время?

Представим на секунду поезд. Стук колёс, запах казенного постельного белья, проносящиеся в окне столбы.… Куда бы Вы в конкретный момент времени хотели бы попасть? Москва, Санкт - Петербург, Владивосток? Может быть Париж или Женева? А давайте вместе с Вами подключим воображение. Представим, что по громкоговорителю объявляют: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Богатство/Слава/Любовь/Душевный покой (нужное подчеркнуть)». И вот Вы слышите то, что хотели бы слышать, название пункта назначения, на который купили билет, не можете спокойно сидеть, волнуетесь, что не успеете выйти из вагона; но вдруг! Незапланированная остановка! Техническая неполадка, недосмотренная старым, да к тому же вечно пьяным дедом Васей, который подписался в ТО дрожащей рукой, предвкушая пятиминутный вечерний секс с толстой женой, давно не любящей его, и 100 грамм водки перед сном вместо снотворного.


Что такое? Да, вы заплатили деньги, мы всё понимаем. Приносим извинения за вызванные неудобства. Мы постараемся всё исправить в кротчайшие сроки. Какие именно? Ну, нам понадобится 5 часов. Долго? А вы как хотели. За те-то копейки…. ЧТО?! Да идите Вы сами Н@Х*Й с Вашей больной фантазией, которая остановила Ваш воображаемый поезд с дешёвым, воняющем хлоркой, бельём!..

Остаётся только ждать.

В одиночестве.

И как назло после этого разговора часы останавливаются, и уже через 5 минут начинает казаться, что сидишь целую вечность один в вагоне. А ты действительно ОДИН! Не находя себе места, начинаешь ходить вперёд-назад, думать, зачем решил уехать от своей обыденной жизни. Но, как ни странно, тебе тяжело найти этому логическое объяснение….

Липкий страх обволакивает твоё сознание. Почему? Да сознайся себе, наконец, что ты страшишься неизвестности, серьезных отношений, совершения ошибок … да ты всю жизнь чего-то боишься! Говоря, что ты добиваешься всего, чего захочешь, ты боишься разоблачения! Ведь это отнюдь не так. Да, ты движешься к намеченной цели, но только по прямой. Ты не умеешь сворачивать! Если она за поворотом, то проходишь мимо…. Ты опасаешься закоулков, боишься оглядываться назад! Раскрою тебе одну ма-аленькую тайну: ты боишься остаться один. Постоянно меняешь партнёров, осознавая, что по большей степени не нужен даже друзьям. И всегда бросаешь первым, желая избежать серьезных чувств, жалея себя, боясь, что тебе сделают больно. И нисколечко не задумываясь, возвращаешься к тем, кто успевает тебя опередить, живя таким же принципом, и вновь бросаешь. Если сделать это тяжело, что тебе абсолютно не нравится, начинаешь оттягивать момент встречи с этим человеком. Ты жалок. Ты боишься изменить себе, доставляя окружающим только боль и разочарования; делаешь из всех, кто связался с тобой по собственной глупости, таких же животных, как ты сам. С единственным желанием - ни в коем случае не останавливаться, потому что допуская незапланированную остановку, начинает работать мозг. Что, хочешь сказать, я тебя не раскусил?

Как вовремя твой поезд начал издавать шипящие звуки, предвещающие отправление. Не бойся, оно всё ближе. Да перестань ты смотреть на часы! Минутная стрелка сдвинулась всего на пару делений. Ты вынужден меня слушать. Я - твой внутренний голос.

Начинаешь думать? Правильно…. Иногда полезно.

Вспомни всё самое хорошее, что с тобой было, людей, которые в тот момент находились рядом. Долгожданный подарок Деда Мороза! Как ты тогда всю ночь не спал, ждал боя курантов! Сколько счастья лучилось из твоих глаз утром, потому что ты так и не смог побороть сон. Первая любовь, кажущаяся фееричной, единственной. Сейчас-то конечно всё это глупо, но как ты тогда радовался каждой секунде, улыбался прохожим! Поездка к кому-нибудь на дачу, без родителей, с ящиками алкоголя. Первый секс, выигранная игра твоей любимой команды, концерты, дискотеки, песни у костра, походы! Счастье, только ли оно в прошлом?

А теперь вспомни все последующие разочарования…. Как ты обиделся на родителей, когда узнал, что это они клали каждый год под елку то, что тебе больше всего хотелось. Как тебя бросила эта тварь Настя, сказав, что вы не подходите друг другу по знакам зодиака. Как в ту ночь, на даче, девочка Леночка перепила водки и ты весь оставшийся вечер вместо того, чтобы заняться с ней сексом, подтирал блевотину и отстирывал свои вещи. Как во время всё-таки удавшегося твоего первого раза у тебя ничего не получалось, лопнул презерватив, и тест показал две полосы. Истерика той случайной девушки, её вечные звонки, слёзы, угрозы. Аборт. Побоища фанатов после игры, переломы и шрам на правой лодыжке…. Только ли счастье?..

Чего в мире больше, добра или зла? В какой цвет ты будешь видеть выкрашенную свою жизнь, зависит от тебя.

Ты слишком дорого оцениваешь вещи и не замечаешь поступков людей. Ты не видишь окружающих, представляя мир в виде материальных благ. Душа…. Где твоя собственная? Да как ты можешь это знать, вечно находясь в алкогольном замутнении рассудка, да к тому же ничего не видя сквозь шлейф табачного дыма(хорошо если только так!). Пойми, в жизни нельзя купить только отношения между людьми. Даже здоровьем уже торгуют.

Да к чёрту всё это! Что я буду тебе объяснять! Ты всё равно воспринимаешь меня на уровне комара, который жужжит над ухом! Я это то, что у тебя никто не сможет отнять. Не то, что честь, которую ты уже давно уронил в лужу, не совесть, обмененная в яслях на цветные стеклянные шарики, не гордость, которая отравляет твой разум. Я это ты, то, от чего ты сможешь избавиться, только если этого захочу я. И я этого хочу. Сильно. Мне противно иметь какое-либо отношение к человеку, который потерял себя. Я устал добиваться пульсирующих движений твоего мозга. Я ухожу гулять. Мне надоело сидеть в этом синем вагоне.

Железная дорога осталась за спиной. Я двигаюсь вперёд уверенными шагами с высоко поднятой головой.

Как красиво! Нельзя вечно скрываться от мира в душной бетонной коробке или в железных банках. Каждый обязан это наблюдать! Только человек с чистым сердцем сможет меня понять. И уж точно он не всегда скрывается в крупных мегаполисах.

С одной стороны поле, засеянное золотыми колосками пшеницы, с другой - тёмный лес, в котором, если прислушаться, можно отличить трели соловья, стук неумолимого дятла, жужжание пчёл, ос и всяких мерзопакостных насекомых, с третьей стороны - пруд...

Молодой водоём, решивший распрощаться с жизнью при помощи самоуничтожения, начав постепенно превращаться в болото. Видимо ему, так же, как и мне, осквернило общество сопровождающих его существование - пиявок и водомерок - всё как в человеческих отношениях.

А камыши всегда так маняще поют свои похоронные мотивы... Даже в безветренную погоду можно уловить их одурманивающую музыку, дополняющуюся многоголосным хором старых жаб.
Стрекотание кузнечиков, влажная от россы трава и просёлочная дорога. Утопиться? Ах, как этот юный развратник умеет призывать к себе! К каким хитроумным способам прибегает, как влечёт погрузиться в него неописуемо красивая чёрная вода, манящая камнем прильнуть к пропитанному ледяным спокойствием дну...

А ведь вода так же непредсказуема и быстротечна, как время. Неимоверно ловко просачиваясь через пальцы, она вымывает из под ногтей грязь обид и пыльцу воспоминаний, порой кажущихся глупыми, но на самом деле заточающих в себе огонь эмоций, расплавляющий давно оледеневший комочек мышц... И только его удары слышно во влажной темноте... и непонятно, зачем оно продолжает это делать?.. Руководитель-то проекта уже умер, да и кровь вдоволь успела пропитаться нечеловеческим ядом... Гнать и гнать отраву по венцу, как мы себя гордо называем, Божьего творения... Вот и пусть гордо сидит себе там один и продолжает умирать от собственного морного зелья.

А я лучше подышу свежим воздухом, пойду поваляюсь на том прекрасном лугу…

Живой кислотный ковер несет меня вдаль, а я, мертвый, любуюсь ультрамариновым потолком со светло-серыми разводами от подтеков воды. Насекомые попискивают, сливаясь со свистом ветра. Удается лишь разобрать "это нравиться мне, потому она нравиться мне".

Да, я не могу существовать без тебя. Я умру в этой замкнутой комнате. Но лучше так, чем в тебе, глядя на то, как подыхаешь ты, скуля и дрыгая лапками, как бездомный пёс.

Всё-таки мокро, сыро и грязно... Вид тёмного-тёмного леса уже давно не возбуждает. Глухомань. Ближайший населённый пункт в сотне километров. Цивилизация осталась далеко за спиной, но отчего-то эта мысль не наводила тоски. Когда ты всё поймёшь? Тайна, облизываемая липким сумраком... и пробуждающий прожектор в глаза. Кому чего надо от ребёнка в 2 часа ночи, который вышел на улицу в поисках радуги? Да, пускай это кажется пустой затеей для тебя, но что остаётся делать, когда голова пробуравлена воспоминаниями о точке старта... Где финиш? Где ОН? Замкнутая ли дорога длинною в жизнь и что будет с человечеством после смерти? Настанет спокойствие и удовлетворение. Дышать станет проще. Жить легче. Ничего не чувствуешь, ничего не надо... Да и дышать, думаю, не понадобиться...

Эгей, ты снова пришёл меня слушать! Поздравляю. Нашёл. Наконец осознал, что не можешь без меня. Неужели не всё потерянно?

Бывает такое... Обводишь всё свои взглядом, и стереотипы моментально рушатся, ноги подкашиваются, накатывает тоска... Когда пелена с глаз спадает, когда смотришь отречено, со стороны, когда узнаёшь что-то новое, когда кто-либо как-то плохо поступил и ты задумываешься... В таком ли мире ты прожил уже сколько-то лет своей жизни, а так ли ты раньше понимал всё происходящее, смотрел на свою, как теперь уже видно, никчёмную жизненку....

А ты БОИШЬСЯ чего-либо изменить... Ты мечтаешь, но не пытаешься воплотить свою мечту, боишься, что не получиться... Отказываешься, отговариваясь словами "не хочу"... Да как можно говорить, что не хочешь, если не знаешь, ЧТО ЭТО ТАКОЕ, если ни разу не испытал... Хм.. Кто б говорил... Я отказываю даже тогда, когда хочу... Вот блин... Я же хочу тебе помочь, да вот только слишком устал. А потом тупо сожалею, сожалею, и снова, по кругу... И в один миг мы доходим до пика жалости, верхушки, а потом всё накипевшее вырывается, ты отрекаешься от мира, и, глядя на него со стороны, разочаровываешься... Хрупок наш маленький мир, уголок каждого, душа... И не в силе мы смириться с тем, что вокруг нас Ад, и придумываем себе маленькую сказку... Но, со стороны становиться видно, что стены стали слишком прозрачны и боле не в силе защитить нас от ветра... от холодного и злостного... Разочаровываешься... Перекраиваешь всё по новой... Удачно ли?

Ладно. Всё. Я встаю. Надо обратно так надо. Тащи меня силой, я буду сопротивляться, делая вид, что для меня ЭТО – не необходимость. Ведь уже темнеет, и Бог знает, сколько я провёл тут времени без тебя.

Скрежет песка на зубах, привкус крови и заплечный мешок накопившейся усталости.... Новая монетка грусти упала в полую пластиковую свинью с прорезью между пожелтевшими от времени ушами. Брр..... Тысячами игл ранит кожу холодный дождь... Я вновь не справился... Жадно цепляясь за остатки воздуха, разгоняю стаи черных ворон, которые преследовали меня с самого начала пути. Извечное ощущение слежки. За мной наблюдают, не стараясь скрыться. Ветер, он записывает мой каждый шаг, вбивает колья в мои следы.... Дойдя до финиша, каждый будет оценен в ночных кошмарах. Им. Главным героем моей паранойи. Тем высшим созданием, ради которого я пытался тебя исправить. Стоит ли опускать руки? Да ты не останавливайся, иди к поезду, а то вдруг подхватишь воспаление лёгких.

Знаешь, как-то странно, что моё место здесь, рядом с таким кретином, как ты. Ведь мне здесь места нет.

Я так устал тебе что-то доказывать и объяснять. Мои нервы на пределе. Только когда ты спишь, ты – настоящий. Ляг, отдохни, а я покараулю твой покой. Я же вижу, что ты хочешь спать.

Я чувствую расслабление каждой твоей мышцы, вздох всех клеток по отдельности. Как же здорово, что ты не оставил меня там, в траве. Я бы ведь умер. И всё-таки несмотря ни на что приятно быть с тобой рядом. Тихо сидеть, боясь потревожить твои сновидения. Просто быть. Мы дополняем друг друга, мы – едины. Пока это так, ничто не сможет нам навредить.

Я вижу улыбку на твоём лице. Я знаю, что тебе снится. Иссиня-черное, засыпанное светлячками, небо. Безграничное. Медленно плывущие облака. Засеянные поля. Озерцо. Небольшая деревушка, тепло печи. Мама…. Ты наконец стал видеть всё это во снах. Искреннюю любовь и заботу. Ты снова чувствуешь парящих бабочек в животе, а вместе с тем их начинаю чувствовать и я.

Зло фатально, но вместе мы сможем через него перешагнуть. Я верю, что ты способен настолько высоко поднять для этого ногу. И даже если я пойму, что заблуждался, буду продолжать повторять тебе это снова и снова: «Я верю в тебя!». А это главное. Не стоит злиться на мир. Тссс…. Закрой глазки. Продолжай спать. Просто когда тебе больно, закрой глаза и раскройся миру. Дай ему возможность вдохнуть тебя без остатка, почувствовать запах твоих печалей и слёз. Отдайся ветру и внимай дождь. прислушайся внимательно вокруг себя, и наверняка услышишь где-то рядом стук сердца. Чужого. Ведь пока ты кислород для вселенной, твоего сердца временно нет. А стук всё будет и будет приближаться. И когда он достигнет максимально близкого звучания, когда тебе будет казаться, что он на расстоянии вытянутой руки, а мир будет готов тебя выдохнуть, обновлённого, душа откроется. И придёт она, белая. та, которая "с фатой по свету рыщет". И места для разочарований больше не останется. Его заполнят другие. Счастье и радость. И те же слёзы, но не горькие, а улыбающиеся жизни.

Спи сладко. Я буду рядом. Ведь я люблю тебя и вижу, что ты меняешься.

Странно? Нет. Я бы продолжал тебя любить даже тем гнильём, которым ты был вчера. К сожалению, это мне не подвластно.

А поезд тем временем начинает набирать ход. Слышны лишь сопение, стук колёс и твой запах. И его я тоже люблю. И пусть я на тебя зол, но всё равно не оставлю. Ты то, благодаря чему я живу.

Люби себя и окружающих. Люби этот мир. Никогда никому не мсти. Это последние мои наставления. Я ухожу в тень. Когда захочешь послушать ещё этого нудного бреда – просто позвони.





Я просыпаюсь в 6 утра по Московскому времени, впервые за долгие годы, делая это с улыбкой. Сквозь окно пробивается весеннее пригревающее солнышко, и от этого хочется петь. Я переворачиваюсь на другой бок, но не вижу тебя рядом со мной. По вагону проходит проводник, предлагая всем чай и оповещая о том, что в Питер прибудем всего через пару часов…

= ПСИХОТРОП =, мда, написано хорошо, но вот смысла я немного не понял)

Не осилил...

Иллюзия как основа реальности

Ночь накрывала Самару тёмной, непроглядной вуалью. Её щупальца забирались в самые потаенные уголки города. Дневное светило уносилось прочь, бежало без оглядки от тишины и темноты, но оглядывалось, окрашивая облака у горизонта в кроваво-красный цвет вечерней зари, заставляя сверкать частицы пыли, как драгоценные рубины, приговаривая: «Я ещё вернусь». Небо превратилось в непроглядный купол, будто бы кто-то из богов по неосторожности пролил на него чернила. Но вдруг во тьме мириадами загорелись звёзды, казалось, будто это – чьи-то очи, гипнотизирующие всех, кто на них посмотрит, такие далёкие и непознанные, хранящие в себе всю древность и глубину бесконечной Вселенной. По соседству с ними по небу величественно и плавно скользила серебристая полная Луна, что будит звериные инстинкты у всех смертных тварей, которые направили свой взгляд на неё, постоянный и верный спутник Земли, всегда следующий за ней, куда бы она не направилась. Ближе к горизонту медлительными, ленивыми животными, грузными, бесформенными тушами, ползли серые тучи. Молодой ветер нетерпеливо подгонял их, иногда нёс прямо на своих крыльях.
Я лежал, глядя в потолок, размышляя обо всём этом. Глаза слипались, постепенно всё вокруг меня слилось в зыбкую и расплывчатую массу, мой взор накрыло туманной пеленой, и я погружался в сон, ныряя с головой в глубокий, тихий и холодный омут, на дне которого копошилось нечто, вселяющее страх и надежду, горе и радость, я нырял в воды, пытался поймать хотя бы одно течение необычных видений, иногда неотличимых от реальности, а порой – нелепых, абсурдных, даже жутких кошмаров. Берег яви был так близко и так далеко, казалось – рукой протяни, и вот, ты уже выбрался, но ты не можешь до него доплыть, у тебя просто не хватает сил для этого. Я видел, как другие люди ныряли в омут, задевая головами дно, кишащее непознанными, странными тварями, ангелами и дьяволами, богами и чудовищами, эти сущности родились из иллюзий спящих. Я с интересом, изумлением, ужасом и жалостью наблюдал за теми, кто пребывал в коме – они, можно сказать, слились с дном в одно целое, и не только порождали призрачных созданий, но и жили среди них, становясь такими же – безликими и мёртвыми снаружи, но наполненными энергией внутри; они заряжались силой, исходящей от воды, я и сам чувствовал, как она тысячами микроскопических молний проносилась по мне, проникая в самые глубины подсознания. Моя проблема заключалась в том, что я спал, но знал об этом, и захлёбывался этой водой, холодной и чистой, тёплой и грязной, солёной и пресной, смертоносной и исцеляющей. Внезапно кто-то протянул мне руку, но не с берега нашей реальности, а с противоположного, который я видел боковым зрением, но боялся посмотреть прямо туда – мало ли, что я мог увидеть? Вдруг там какой-нибудь убийца, или ещё чего похуже? Но я ухватился за руку, как утопающий хватается за последнюю веточку, протянутую с берега. Что-то неизвестное вытаскивало меня из воды на тот брег… сон неохотно выпускал меня из своих объятий, я еле-еле вырвался из его крепких пут, казалось бы, надёжно связавших меня… голова закружилась, появилось ощущение, будто всё перевернулось вверх дном, будто реальность вывернулась наизнанку, я наконец-то стал осознавать происходящее, и теперь стал размышлять над случившимся. Я заснул, начал тонуть (что за бред? Неужели это мои мысли?), кто-то вытащил меня на брег иной реальности… Стоп! Что-то меня настораживают слова иная реальность. Может, спросить об этом у «спасителя» (возможно, что и не спасителя, а совсем даже наоборот)? Но его уже не было рядом. Он куда-то пропал; надо бы оглядеться, наконец-то выяснить, куда точно меня занесло. Возможно, иной мир – это просто моя фантазия, а я на самом деле лежу себе спокойно на кровати, в комнате, на Земле, брежу на грани сна и яви, с закрытыми глазами… но надежда исчезла, как только я открыл глаза.

Кромешная, непроглядная тьма и зловещая, могильная тишина разливались в том месте… зале, куда я попал. Будто я стоял в мутной и грязной воде – такое ощущение сырости, дискомфорта и тяжести, как бы вдавливающей меня в холодный и гладкий, как лёд, пол, повисло в воздухе густым туманом. Каждый вдох наполнял мои лёгкие неприятным и ядовитым газом, который жалил меня изнутри, как тысячи рассерженных ос и змей, но я жадно, как последнее, что связывает меня с жизнью, глотал отравленный воздух. Я знал, что от этого становится ещё хуже, но ничего не мог с собой поделать. Голова взрывалась, разлеталась множеством осколков и заново становилась целой – такие мучительные чувства вселяла в меня боль, неожиданно проснувшаяся в черепной коробке. Мне казалось, что за мной наблюдают целые толпы бесов, затаившихся в тени. Их глаза просверливали во мне сквозные отверстия своими острыми, пронзительными взглядами, их зубы разрывали мои вены, вгрызались в сонные артерии и пили остывающую кровь, их цепкие, тонкие, но мощные руки сжимали моё горло, и воздух застревал где-то в глотке, не успев дойти до лёгких. Моё сердце, как сумасшедшее, билось резкими скачками, будто пытаясь, словно решётки в темнице, пробить грудную клетку и вырваться наружу. Тошнота мерзким, склизким червяком осторожно, но упорно подползала ко рту, голод постоянно сводил желудок болезненными спазмами, разъедал злобной желчью его стенки. В волосах копошились какие-то мелкие ползучие твари, кололи жалами скальпель, били острыми лапками в макушку, впивались мощными жвалами миниатюрных охотников в родничок. Каждую клетку организма лизали язычки пламени Преисподней, заставляли дрожать от их ледяных прикосновений, продирали до самого мозга костей, словно кинжалы кровожадных варваров, пронзали насквозь. Из дальних углов помещения, казалось, из тюремных камер, доносились душераздирающие вопли, предсмертные стоны, редкие всхлипы несчастных узников, запертых в этом холодном Аду. На лбу выступило несколько капель холодного пота. Страх заволакивал мою душу, сжимая в тисках внутренности, тяжёлым прессом сдавливая силу воли, терзая разум, что с диким протестом отвергал происходящее. Первобытный ужас заставлял сжаться в комок, стать тише воды и ниже травы, исчезнуть, будто меня и не было. Хотелось плотно зажмурить глаза, заткнуть уши и бежать, бежать с неистовым криком отсюда – не важно, куда, лишь бы подальше от этого царства кошмаров, мук и боли! Робкие, но настойчивые голоса ракетными снарядами разорвались в глубинах моего сознания, они шептали, приставая, как назойливые комары:
? Мы растерзаем твою душу, мы сожрём твои внутренности, смертный, посмевший прийти сюда!.. мы порвём твои кости, как вату… мы лишим тебя рассудка… ты сгинешь, станешь одним из заключённых… наши верные слуги будут вонзать в тебя раскалённые добела иглы, вводить через них невыносимые видения! – нахальный, зловещий, алчный и лукавый хохот раздался после этих фраз – будто говоривший, пожалуй, сам дьявол, уже предвкушал пытки, которым собирался подвергать меня, облизывал кроваво-красные губы раздвоенным змеиным языком, сверкал лукавыми глазами. Я представил, почувствовал – громадный каменный бык подхватывает меня на витиевато изогнутые рога, проламывает рёбра, превращает плоть в фарш, рычит, подкидывает на несколько метров – я ударяюсь об пол, разбивая череп в мелкую крошку, мозг студенистой массой вытекает из остатков головы, зубы градом рассыпаются в стороны, позвоночник изгибается волнистой линией. Радости мне это видение, разумеется, не прибавило. В один момент кто-то сзади схватил меня за предплечье, и потянул за собой, в непроглядную жижу безмолвных теней…
Я оказался в тесной камере без окон и дверей, с мелкой лампочкой на потолке, озаряющей душное помещение наподобие светлячка, сумеречным, мистическим светом. Предо мной стоял человек – кажется, ему не больше двадцати, но вся его кожа ободранная, шершавая, как наждачная бумага, покрытая множеством мелких шрамов, узловатые наросты на руках, морщины и язвы на лице… в некоторых участках туловища мясо стало чёрным, мёртвым, проглядывали размочаленные кости. Вены мотками верёвок свисали вместе с лоскутками кожи. Во рту почти нет зубов – несколько жёлтых и коричневых корявых, кривых пеньков. От узника исходил неприятный, терпкий, дурманящий, сладковатый и отвратный запах гнили и разложения. Внутренне человек требовал утешения, но отпугивал одним своим видом… от одежды остались оборванные старые лохмотья, местами стёртые до дыр. Полубезумные глаза двумя искрами в пепле костра с ожиданием разглядывали меня. Он согнулся пополам, прижав колени к туловищу, как эмбрион. Хриплый, измученный голос изувеченного, обречённого на вечные муки существа медленно лился из уст, растрескавшиеся чёрные губы едва шевелились, мне приходилось сильно напрягать уши, чтобы расслышать слова заключённого:
? Ты не знаешь, как сюда попал? А я… я… там была гроза… меня сюда выбросило… демоны… они внутри меня… они пожирают мою душу… они здесь… они рядом… за стеной… я прячусь от них здесь – но они меня настигают… не знаю… это Ад… дно бездны… я видел… маньяки, садисты – мертвецы… ходят… как заводные куклы… они продали души… следят за другими узниками, – каждое слово давалось с трудом, он бился, как в предсмертной агонии, испуская пары жара, дрожал, словно от невероятного холода, постоянно заикался, в промежутках между словами производил нечленораздельные, шипящие и свистящие звуки. Изо рта, носа, глаз и ушей постоянно, с хлюпающим, шлёпающим, скользящим эхом выплёскивались струйки ядовитой, багровой, зеленоватой крови. Она обрушалась на пол, дымилась и превращалась в серовато-чёрный прах, рассеивалась в воздухе, микроскопическими частицами повисала под потолком, тянулась к свету. Несчастный разразился приступом кашля – казалось, что ещё чуть-чуть, и его буквально вывернет наизнанку. Близко и одновременно далеко, послышались шаги – чёткие, монотонные, размеренные, плавные и медленные, угрожающие. Щёлкающие как часовой механизм. При их звуке узник начал истерику – истошно кричал, молотил руками и ногами по пустоте, между визгом можно было распознать только «опять оно», «только не это», «я больше не выдержу». Его боль отражалась во мне, как в зеркале, жужжала, как пчелиный рой. Он внезапно раскинул руки и ноги в стороны, закинул назад голову и поднялся над полом – неощутимый ветер развивал его волосы. Из очей ручьями полились жгучие слёзы, он ловил ртом воздух, как пойманная рыба, испуская горячие пары. Узника прижало к стене, как металл к магниту. На кистях его и ступах вдруг появились сквозные отверстия. На стене, как в театре теней, постоянно появлялись чьи-то силуэты с неестественно вывернутыми конечностями, контуры тел нелепых химер, световыми вспышками возникали лики, навсегда застывшие с великими от страха глазами и с немым криком на устах. По телу человека ползали хищные насекомые, постоянно жалящие его и откладывающие личинки в обезображенное чело. Из тени выросли каменные руки, пальцы то удлинялись и стегали обречённого, как хлысты, то превращались в заострённые щупальца, входящие в плоть и возвращающиеся вместе с внутренностями, разбросанными по полу помещения, как ненужный мусор. Всё продолжалось несколько секунд, которые протекали неторопливо, как поседевшие от древности тысячелетия. Узник лежал на полу в луже собственной крови и регулярно вздрагивал. Смерч праха и пыли вошёл в него, слился в единое целое – он встал, и видны стали изменения. Кожа казалась расплавленным воском – множество капель настыли на поверхности. Также она безнадёжно, мешковатым плащом повисла на костях. Рёбра, ввёрнутые внутрь, как паучьи лапы, отчётливо выделялись снаружи. Каждый позвонок выступал бугорком на спине. Колени острыми клинками направились вверх на полусогнутых ногах. Лицо стало беспорядочным фаршем. Ломаная полоска на месте рта пошевелилась, раздался ворчливый шёпот. В голове снова раздался дьявольский голос…
? Я перед тобой, за тобой, над тобой – в чёрных тенях, в пламенных химерах, в обезображенном челе моего пленника, в твоей душе, в каждой клетке твоего организма. Я прикажу тебе идти – ты пойдёшь. Я прикажу тебе умереть – ты умрёшь. Твои нервы, твои вены – нити марионетки. Твой разум – панель управления машины тела. Вся материя для меня – лишь комок глины. Я – творец Тьмы в тебе и темноты вокруг тебя, – узник приблизился ко мне и зашептал на ухо срывающимся бормотанием, едва успевая заканчивать одно слово и начинать другое, с трудом складывая из звуков осмысленные высказывания…
? Ты уже не сможешь мне помочь… я – смертный, и возвращаюсь к праху, из которого возник, ведь человек сошёл с пути эволюции. Так Оно сказало. Беги в любую сторону, но ты не найдёшь ни входа, ни выхода в этом лабиринте коридоров иллюзорной Вселенной...
Он взял меня за предплечье, и в тот же миг рассыпался на мельчайшие песчинки. Я ходил вокруг мгновенно разложившегося человека. Глаза уже привыкли к темноте, и я улавливал постоянные метаморфозы, происходящие вокруг – помещение то становилось коридором или возвращалось к обширному залу, то снова замыкалось в тесной камере. Я боялся пересекать круг призрачного света. Поверх бледного пятна иногда ровно на миг возникали вполне реальные тени – в этой панораме я то слышал хлопанье крыльев древних огнедышащих рептилий, то шелест листьев осенних иссыхающих деревьев, то лёгкое дуновение морского ветра, то поленья, покрывающиеся трещинами от прикосновения языков пламени. Я протянул руку, прикоснулся к театру деформации – кожа тут же покрылась язвами и морщинами, огрубела, напоминала кору дерева, но как только я вернул её в круг света, от ран не осталось и следа. Я закрыл глаза, зажал уши и побежал в неизвестность. Двигался в прошлое и будущее, сосредоточенные в одном мгновении. Бежал вперёд и назад, хотя осознавал, что не схожу с места – я ощущал давление воздуха (казалось, что я бегу в воде против течения), ощущал, как отталкиваюсь от плоскости пола, но лампа, подвешенная на потолке (если он и есть), так и не удалялась от меня. В какой-то момент всё перевернулось вверх дном, и внизу (на потолке) появилось окно – там я увидел свою комнату, и себя самого, сидящего на кровати, уже проснувшегося, но не способного разлепить веки – боящегося увидеть свою копию, оставшуюся в царстве галлюциногенных видений. Когда всё встало на свои места (если можно так выразиться) у меня пропало чувство собственного «Я», исчезло понимание отдельной личности. Я просто наступил на тропу, на мост, в которое сжалось всё окружающее – и весь мир накренился вперёд и вниз, к Бездне пустоты, на дне которой находился крошечный оазис жизни, имя ему – Земля. Может, ещё не поздно вернуться? Я коснулся пальцем поверхности ямы – по ней, как по воде, прошла рябь. Я с головой нырнул в круговорот событий, возможных вариантов происходящего, закружился в вихре потаенных страхов и желаний, не успевая зацепиться за осколок действительности, канул в небытие, рассыпаясь множеством обрывков книги собственной судьбы, на продолжительный срок оставляя собственное тело, ступая на центральную площадь чёрно-белого царства души, лишённого материальных радостей и горестей.
Тишина, покрывало безмолвия заменяло небо – ванильная пелена сдавливала разум своим мёртвым, неощутимым, немым эхом уставшего «ничто». Лишь чей-то едва слышимый храп, громовыми раскатами бьющий в уши, отвыкшие от каких-либо звуков, раздавался у кирпичной стены одного из серых небоскрёбов. Я пошёл по мокрой от дождя слёз грусти дороге, выложенной плитами надежды на жизнь. Белый самолёт рассёк небесный свод, оставив тусклый след, тонкую полосу за собой, что растворилась, став частью тумана. Храп становился всё тише, но иногда мне удавалось поймать источник. Единственный живой человек – мужчина лет сорока. Явно без определённого места жительства. Жемчужные призраки скользили по нему, но он не обращал на них внимания. Я осторожно подошёл к цветному обитателю города снов – он проснулся, посмотрел на меня сонными очами. Зрачки расширены. Наркоман посопел, будто пытался почуять что-то, неуловимое для меня.
? Что ты здесь делаешь? Не знаешь, как сюда попал?
? Тебя, наверное, не существует, но ты почему-то цветной, и состоишь из плоти… я принял дозу… и меня сюда забросило… раньше такого не было, мне уже надоело, хочу уснуть и не проснуться… может, мне это удалось? Что ж… я бегу от птицы Хэви.
? Кого?
? Не знаю, но одна из этих бесцветных мантий шепнула мне на ухо, что эту птицу так и зовут… а вот и она… извини, парень, мне пора… да и тебе я бы не советовал здесь надолго задерживаться…
Из-за горизонта приближалась огненная стена, изрыгающая снопы искр – на моё удивление, она была не серой, а имела оранжевую окраску. Она будто подминала под себя, затягивала всё вокруг, будто смахивала скатерть с невидимого стола. Как можно назвать ЭТО птицей? Надо побежать через ту же арку, в которую прошмыгнул наркоман. Но куда она пропала? На её месте появилось два новых дома. Я не успел предпринять никаких действий – меня подхватило взрывной волной, вылетающей из-под «птицы», и занесло на крышу. Прислонившись к трубе, сидел всё тот же человек, а всепоглощающий огонь куда-то исчез.
? Здравствуйте! Как вы здесь оказались? Вас подхватила волна? – я обратился к наркоману, но он несколько минут смотрел на меня непонимающими глазами, затем всё же ответил.
? Я видел тебя здесь очень давно… птица Хэви уже сожрала своих птенцов и породила новых, она вернулась в гнездо, – на моих глазах с собеседником происходило что-то немыслимое – он постепенно бледнел, волосы седели, тускнел взгляд, просвечивали внутренние органы. С каждым шагом он смешивался с чёрно-белым колеблющимся сном. Он шевелил ртом, но я уже не слышал, что он говорит, он двигал глазными яблоками но, похоже, ничего не видел.
? Ты становишься бесцветным призраком… – на левой руке наркомана, около ладони, находилось наиболее бледное место – дымящееся пятно, поверх которого вырисовывался силуэт иглы. Он пошёл вслед за толпой мертвецов…
А внизу, в одном из многочисленных дворов, я беседовал с ним в недалёком прошлом – только всё происходило задом наперёд, как будто киноленту прокручивали в обратную сторону. В окне дома, противоположного тому, на крыше которого я находился, я видел вполне цветную, земную свою комнату, в другом окне – серебристый шар Луны, гипнотизирующего ока небес. В зарешёченном окне первого этажа бежали, сминая под собой заросли диковинных растений, динозавры. В дорогом пластиковом окне поднялись жалюзи, и на улицу опечаленно глядел Иисус. В проёме без стекла я заметил двух солдат в касках, сжимающих в руках автоматы.
Я оглянулся назад и обнаружил, что сижу на подоконнике, свесив ноги вниз, и серые цветы в сером горшке колышутся от дуновения серого ветра. Всё навевает тоску, клонит ко сну, вечному сну и покою… абстрактные очертания гигантского зеркала наверху давали отражение времени – всей истории Земли… Я видел то, что недоступно всем смертным – расу, предшествующую человеческой, атлантов, лемуров и гипербореев, погружённых в анабиоз – на время, когда новый вид погибнет, и они снова обретут власть над планетой. Я видел гостей, спускающихся с далёких звёзд на мерцающих колесницах. Отвернувшись, я осмотрел комнату – всё так знакомо. Идеальная копия земной спальни. Оставив отражение дремать на подоконнике, я направился к кровати. Сел и закрыл глаза…птица Хэви – лишь одно из воплощений времени, сосредоточенного в единой точке… теперь я понимал – иллюзия служит фундаментом реальности, смерть является корнем древа жизни, тело немыслимо без души. Зазеркалье отпустило меня из своих объятий, напомнив, что нельзя точно сказать – живём мы в реальном мире, или в хорошо продуманном сновидении?..

Если у кого-нибудь было вдохновение на прозу, или всерьёз интересуетесь этим - напишите, что получилось. Я за свою жизнь написал один рассказ.